Серый альбом
Поэтэссека
Пошла поэтесса к поэту
стихи почитать с наслажденьем.
Купила в киоске себе сигареты,
поэту – пивка для похмелья.
Пришла и читала с надрывом,
в истоме слезой исходила:
эротика с мистикой в ужасе выли,
любви наблюдая могилу.
Поэт догонял на диване,
расслабленный утренним пивом.
«Послушай», – сказал он: «Сейчас почитаю,
что ночью наворотил я!»
И с пафосом, как Маяковский,
выстреливал строфы «Авророй»
и громы гремели под рифмою хлёсткой,
к свободе зовя непокорной.
«О, да! – поэтесса всплакнула. –
Как мир удивительно гадок!
Крестьян очень жалко! А дети в аулах?
Они не едят шоколадок?»
Пошла поэтесса до дому:
«Вот жуть, что творится! Теракты!
Но я опишу это всё по-другому,
и девочкам кину в контакты!»
Поэт отдышался от крика,
представив вдруг женские ноги…
И лирика страсти в невежестве диком
мгновенно возникла на блоге!
стихи почитать с наслажденьем.
Купила в киоске себе сигареты,
поэту – пивка для похмелья.
Пришла и читала с надрывом,
в истоме слезой исходила:
эротика с мистикой в ужасе выли,
любви наблюдая могилу.
Поэт догонял на диване,
расслабленный утренним пивом.
«Послушай», – сказал он: «Сейчас почитаю,
что ночью наворотил я!»
И с пафосом, как Маяковский,
выстреливал строфы «Авророй»
и громы гремели под рифмою хлёсткой,
к свободе зовя непокорной.
«О, да! – поэтесса всплакнула. –
Как мир удивительно гадок!
Крестьян очень жалко! А дети в аулах?
Они не едят шоколадок?»
Пошла поэтесса до дому:
«Вот жуть, что творится! Теракты!
Но я опишу это всё по-другому,
и девочкам кину в контакты!»
Поэт отдышался от крика,
представив вдруг женские ноги…
И лирика страсти в невежестве диком
мгновенно возникла на блоге!